7 февраля празднуется память архиепископа Константинопольского святителя Григория Богослова (ок. 325–389). Один из Отцов Церкви, он боролся с ересями и принимал активное участие в заседаниях Второго Вселенского собора, а его богословские труды имеют такое значение, что Церковь дала ему имя Богослова – имя, которое носил святой апостол и Евангелист Иоанн.

Еще до рождения святителя Григория его мать, Нонна, женщина высоких нравственных правил, обещала посвятить своего ребенка Богу. Воспитание, которое она дала своему сыну, оказало определяющее влияние на формирование будущего святителя. Кроме того, будучи человеком с экстраординарными способностями, святой Григорий получил великолепное образование: он учился в школах Кесарии Палестинской, где существовала богатая библиотека, в Александрии, где он изучал труды Оригена, и в Афинах, где он особенно сблизился со свт. Василием Великим, дружбу с которым почитал полезнее самой лучшей школы.

В возрасте 26-ти лет св. Григорий принял святое Крещение.

После возвращения на родину будущий святитель долгое время уклонялся от какой-либо общественной должности. Богомыслие, молитва, чтение Священного Писания, создание вдохновенных творений и служение престарелым отцу и матери были его занятиями. Какое-то время он провел со своим другом Василием Великим в пустыне, и именно это время он считал самым счастливым в своей жизни.

Однако через некоторое время отец святого Григория, бывший к тому времени уже епископом и нуждавшийся в помощнике, вызвал его из пустыни в Назианз и рукоположил в иерея. Этот сан настолько устрашил святого своей высотой и тяжестью сопутствующих ему обязанностей, что он ушел в уединение пустыни. Успокоив там волнение духа, он вернулся в Назианз и принял на себя служение пресвитера, утешаясь тем, что он, служа Богу, помогает и престарелому отцу в его заботах о пасомых.

Меж тем святитель Василий Великий, уже ставший к тому времени архиепископом и желавший иметь верного и просвещенного помощника, предложил святому Григорию место главного протопресвитера при своей кафедре. Святой Григорий отказался, однако через некоторое время он был рукоположен в епископы города Сасима по тайному соглашению святителя Василия с отцом Григория. Видя в этом выражение воли Божией о себе, святой принял рукоположение, но отказался от должности и продолжал служить своему отцу и Назианзу в качестве викария.

В 374 году отошел ко Господу престарелый отец святого Григория, а затем — и его мать. Святой Григорий некоторое время продолжал труд отца по управлению Назианзской паствой, но сильно занемог. После выздоровления он ушел в уединенный монастырь, где пробыл около трех лет в посте и молитве.

Однако великий святой не мог укрыться в келье. Он был избран православными епископами и мирянами в качестве архиепископа Константинопольского.

Святитель Григорий прибыл в столицу в эпоху расцвета ариан, когда они захватили все храмы Константинополя. Святой остановился в доме своих знакомых, где обратил одну из комнат в храм, назвав ее Анастасией (“воскресение”), – с надеждой, что здесь воскреснет Православие. Именно там он начал проповедь. Ариане осыпали его оскорблениями, бросали в него камнями, подсылали к нему убийц. Однако люди узнали своего истинного пастыря. Еженедельно тысячи людей возвращались из ереси в Православие.

Затем, уже после воцарения императора Феодосия (379-395 г.), ариане были изгнаны из церквей столицы. Когда появилась ересь Македония, святитель Григорий боролся против нее и принимал активное участие в заседаниях Второго Вселенского Собора. Совершив свой подвиг, он отказался от сана архиепископа Константинопольского.

Святой Григорий ушел в родное селение около Назианза, где в аскетических подвигах провел последние годы жизни.

Богословские труды Григория получили самую высокую оценку его современников и потомков. Архиепископ Филарет (Гумилевский) так писал о святителе Григории Богослове:

Церковь почтила святителя Григория тем высоким именем, которым она почтила одного высокого между апостолами и евангелистами Иоанна. И это не напрасно. После первого Богослова Святитель Григорий первый постигал столько высокими и вместе точными помыслами глубины Божества, сколько постигать их можно человеку при свете откровения; особенно же вся мысль его, как и мысль первого Богослова, обращена была к предвечному Слову.